"Ла илаха илля ллаху ва Мухаммадун расу-л-лахи!..."

Пронзительный голос муэдзина в этот вечер казался особенно надрывным и жалобным. Его усиленный громкоговорителями голос проникал даже через плотные стены королевского дворца. Когда же он смолк сквозь тишину издалека донесся отчаянный женский плач.

"Когда же это свершится?", – подумал Файяд аль-Дамани, и, разогнувшись после поклона, покосился вправо. В каком-то метре от него застыл в земном поклоне Мухаммед Абдель ибн-Фейсал аль-Сабах ас-Сауд, принц королевской крови самого могущественного мусульманского государства. Он медленно разогнулся и Файяд в тысячный раз увидел этот характерный, горбоносый профиль, чересчур маленькую нижнюю челюсть, глубоко посаженные глаза. Последний раз Мухаммед провел ладонями по лицу, прошептал слова молитвы и повернулся в сторону своего самого верного и преданного друга. Эти черные как угли глаза вызывали у Файяда чувство страха и восторга, такой страстью и силой горели они сейчас.

– Почему они медлят? – пробормотал Мухаммед.

– Не знаю, ваше величество. Я пойду потороплю...

Файяд сделал движение чтобы встать, но принц остановил его.

– Не надо. Я подожду. Я слишком долго ждал чтобы теперь спешить.

И он снова прикрыв глаза начал шептать слова молитвы. Время словно замедлило свой шаг, секунды перетекали с медлительностью перебираемых Мухаммедом нефритовых бусинок в его четках. Лишь минут через десять они расслышали в коридоре шаркающие звуки шагов многочисленной толпы, дверь тихо открылась, первым в комнату вошел брат только что почившего в бозе короля Фейсала и родной дядя нового правителя, Али аль-Сабах. Лицо этого семидесятилетнего седобородого старика на секунду отразило изумление, потом он упал на колени и пополз в сторону молящихся.